БУДТО ВЫШЕЛ НА СЦЕНУ ИЗ САМОЙ ЖИЗНИ

По-разному попадают будущие актёры на профессиональную сцену. Кто-то со счастливчиков проходит учёбу в мастерских театральных вузов или колледжей, а кто-то (правда, таких очень немного) просто из художественной самодеятельности. Иногда таланты на разных конкурсах или фестивалях замечают руководители театров и приглашают в труппу. Так произошло и с Евгением Шипило, будущим народным артистом Беларуси, который более 30 лет посвятил служению Коласовскому театру.

Родился Евгений Патофеевич 7 октября 1943 года на Верхнедвинщине, точнее – в деревне Видоки. По натуре человек неугомонный, энергичный, требовательный к себе и своим товарищам, он трудился на комсомольской работе, а в свободное время отдавал себя самодеятельной сцене – читал стихотворения, басни, участвовал в драматических спектаклях. Мечта стать профессиональным актёром не давало покоя. Он подробно и досконально изучал биографии мастеров сцены, историю белорусского и зарубежного театра. Неоднократно Евгений поступал в театрально-художественный институт, но почему-то туда не попал. Значительно больше ему повезло в Витебске. Коласовский театр в 1967 году объявил набор во вспомогательный актёрский состав труппы, и Евгений Шипило пришёлся по нраву мастерам сцены и руководству, которые просматривали кандидатов в актёры. Понравилась его чистое произношение, натуральная белорусская речь, которой невозможно научить, так как это вбирается с детства, как говорят, впитывается с молоком матери.

У коласовцев есть хорошая традиция – окружать заботами молодёжь, которая приходит в театр, создавать все необходимые условия для её творческого совершенствования. Такие же добрые отношения были и к артисту вспомогательного состава Евгению Шипило. Главный режиссёр театра Семён Казимировский видел в нём потенциальные возможности для сцены. Постепенно, шаг за шагом, будучи опытным педагогом, он раскрывал у новичка природные данные, характер, его внутренний мир. Поначалу Шипило помогали актёры старшего поколения – Тимох Сергейчик, Анатолий Трус, Фёдор Шмаков, Иосиф Матусевич. Где советом, где добрым словом, пожеланием, подсказкой.

Первая роль. Сколько страданий и волнений она принесла молодому актёру! Пускай она была незначительная (Горбунов из пьесы «Шестое июля» Михаила Шатрова), но зато это был серьёзный экзамен в таком серьёзном спектакле. Вскоре актёр был переведён в основной состав труппы. Пошли новые роли, ещё более ответственные.

Фениса в комедии Лопе де Веги «Дурочка». Этот спектакль стал настоящей школой для актёрской молодёжи театра, в том числе и для Евгения Шипило. Работа над ролью научила его владеть шпагой, острым испанским словом. Это был своеобразный урок по сценическому движению и языку… Кузьма Хотеньчик из комедии Николая Матуковского «Амнистия», тот самый приятель Гриши Соловейчика, который пробует любым образом защитить своего приятеля-собутыльника, нагло хитрит, лжёт, маскируется... Пограничник Петро Щербина из драмы «Не беспокойся, мама!» Думбадзе запомнился очерченным характером, который закаливается на границе, где испытываются мужество и преданность Родине.

От роли к роли кристаллизуется актёрская индивидуальность, появляется уверенность в своих силах, вырабатывается своё видение образа, свои приёмы, проникновение в биографию героя. И хоть не так часто по первому времени попадались интересные роли, артист не отчаивается. Он пробует наделять героев интересными характерными чертами, что придаёт им действенность и жизненность.

Можно вспомнить роль Ивана Шведа из комедии Андрея Макаёнка «Таблетку под язык». Пьеса была поставлена во многих театрах Беларуси и России. И, как бывало, решение этой роли у большинства исполнителей было лобовым, сухим. Педалировали его грубость, показывали Шведа этаким хулиганом. Шипило играл вовсе не хулигана. Он был простым, очень обаятельным парнем, который владел чудесным чувством юмора и умело пользовался им.

Вершиной творческого поиска артиста времени первой половины 1970-х лет стала роль Петра Хромова в спектакле «Сталевары» по пьесе Геннадия Бокарева. Сначала парня воспринимаешь этаким легкомысленным и шаловливым балагуром среди ровесников и приятелей по работе. Правда, актёр не очень акцентировал это качество персонажа. Он скорее передавал искренность героя в каждую минуту его сценической жизни. Человек из горячего цеха, Пётр словно и за его стенами ощущал накал настоящего содружества людей одного с ним призвания, людей из рабочей среды. Постепенно зритель начинает верить, что балагур и шутник уступают место серьёзному человеку, что в характере Хромова побеждает нечто более прочное, более надёжное. В особенности это делается ощутимым в сцене, когда Хромов бросает вызов некоторым своим товарищам по бригаде, нарушая дружеские отношения, отстаивая справедливость.

С течением времени образы молодых героев-сверстников уступили место ролям стариков, умудрённых жизненным опытом. Первой из таких работ стал дед Курило из спектакля «Сымон-музыкант» по одноимённой поэме Якуба Коласа. Старый пастух в исполнения Шипило – воплощение ума и мудрости белорусского народа. Даже речь его, напевная, мелодичная, звучала как стихотворное повествование сказочника. Духовная близость Сымона со своим учителем – это связь художника с народными корнями, родной землёй. Под воздействием Курилы происходит становление творческой личности, самопознание таланта. В чём-то похожим стал для артиста и трогательный образ деда Глахуны из инсценировки романа Нодара Думбадзе «Закон вечности». Правда, здесь режиссёр Валерий Маслюк вместе с артистами, в том числе и Евгением Шипило, попробовал передать национальный грузинский колорит, свойственный образам.

Когорту «стариков» чудесно дополнили другие работы артиста: Тарон в армянской комедии «Оставайтесь солнцем» Арамашота Папаяна, и в особенности Мультик-Федос в драме «Вечер» по пьесе Алексея Дударева. Спектакль был удостоен Государственной премии БССР. Актёр убеждал мудростью, неторопливостью, внутренним спокойствием, народной философией, справедливостью своего героя. Казалось, что исполнитель роли Федоса ничего и не играл, а натурально вышел из самой жизни, из той деревни Видоки, где когда-то родился и взял от своих односельчан не только внешнее сходство, а глубокую внутреннюю суть. Художественная глубина этого образа, как и всего спектакля, действительно впечатляла.

Артист умел по-мастерски подключиться к атмосфере разных по жанру и стилистике зрелищ. Так, в спектакле «Три мешка засорённой пшенице» он играл роль председателя сельсовета Кистерова, а в комедии-притчи Казиса Саи «Клеменс» – местного свата-балагура Канкалиса. В первом преобладала бытовая интонация и соответствие образов жизненным прототипам. Это было задано режиссёром и поддержано артистами. А во втором спектакле преобладала бывальщина, близкая к сказке, притче. И театр предлагал исполнителям резко перевоплощаться, подключаться к совсем другим стилевым структурам. Большинство из них делало это с хорошим художественным восхищением. И среди них достойное место занимал Евгений Шипило. Он будто ощущал ту мелодию, что трепетала в души председателя сельсовета Кистерава либо свата Канкалиса.

В спектакле «Порог» артист создал центральный образ Андрея Буслая. Данная роль стала одной из знаковых в творчестве артиста. Андрей Буслай просыпается от телефонного звонка в чужой квартире, более того, даже в неизвестном городе. И встречает необычных, чудаковатых людей и не менее удивительные порядки. А дальше – больше. Он узнает, что в деревне, на его родине, близкие люди на кладбище хоронят его же тело. И поедет Буслай туда. Встретится с бывшим дружбаном. Будет убеждать, что он живой, а тот всё равно не поверит. Евгений Шипило не сбивался на внешнюю обрисовку образа, давал своему персонажу сложную характеристику, показывая образ человека, что утратил облик из-за злоупотребления алкоголя, в диалектическом развитии. Оказавшись на пороге, за которым начинается моральная бездна, Андрей Буслай, сам того не осознавая, начинал борьбу за своё человеческое «я». Впечатлял финал спектакля, когда Андрей прижимал к груди своего маленького сына и пробовал рассказать ему сказку. Только никак не мог её вспомнить.

Как писала критика, Евгений Шипило мог по-мастерски показать народное происхождение своих персонажей. В особенности это выявилось в роли Нестерки из одноимённой комедии Виталя Вольского, которую артист сыграл после первых исполнителей – народных артистов СССР Александра Ильинского и Фёдора Шмакова. Нет необходимости сравнивать этих исполнителей, ведь каждый из артистов привносит в роль что-то своё, и это его право и обязанность. У Шипило Нестерка помолодел, и тем его балагурство и игривость окрасились в совсем другие цвета. Во всяком случае зрители, встречая другого исполнителя, не могли упрекнуть его во вторичности, верили в самостоятельный характер актёрских открытий в этой ипостаси.

Достаточно неожиданным казалось назначение Евгения Шипило на роль Константина Заслонова в спектакле «Поединок» по пьесе Николая Матуковского, который поставил на коласовской сцене выдающийся белорусский и российский режиссёр Борис Эрин. Ранее они уже встречались вместе в работе над инсценировкой повести Бориса Васильева «Не стреляйте в белых лебедей», где артист создал очень сложный и художественно объёмный образ Егора Полушкина. Там герой приобрёл основательные психологические мотивировки каждого поступка, даже каждого чудачества. И вот новая встреча. Заслонов Шипило совсем был лишён черт плакатного героя, приподнятого на котурны. Драматургия пьесы и роли требовала от исполнителя сильного волевого напряжения, интеллектуального потенциала, который ему пригодился для той рискованной игры, которую тот ведёт с врагом.

Вообще Евгений Патофеевич играл в театре роли разного плана, стремился быть универсальным актёром. Среди классических персонажей можно выделить его Войницкого из пьесы Антона Чехова «Дядя Ваня», почтмейстера Шпекина из экспериментальной постановки «ЧП-1»-«ЧП-2» по гоголевского «Ревизору», Джона Бочку в сценической композиции по трилогии Уильяма Шекспира «Генри VI», Глостера из его же трагедии «Король Лир».

Дядя Ваня Евгения Шипило, в сущности, горько расплачивается за то, что создал себе кумира и слепо покланялся ему. После прозрения Иван Петрович обрушивал на Серебрякова всю свою обиду, зависть, разочарование. На спектакле становилось понятным, почему пьеса называется «Дядя Ваня». Именно Иван Петрович Войницкий, благородный, глубоко порядочный человек, более остальных отходит от духовных корней и нарушает основные христианские заповеди – создаёт лжекумира, а разочаровавшись, осуждает его, обольщает чужую жену, доходит до отчаяния, совершает покушение на жизнь близкого своего и личную жизнь. Евгений Шипило не стремился играть исключительного героя. Его дядя Ваня был нарочно будничный, приземлённый, как личность проигрывал по сравнению с Астровым, и очевидно, что ни Достоевского, ни Шопенгауэра из его никогда бы не получилось. Тем более ёмко звучала в спектакле мысль о самоценности каждой человеческой личности, независимо от социального статуса и таланта, дарованного природой.

Евгений Шипило прожил яркую жизнь в искусстве, оставил свой след в истории Коласовского и вообще белорусского театра. Его любили и коллеги по работе, и зрители. В отношениях с людьми Евгений Патофеевич был очень остроумным, обаятельным, весёлым, с чувством юмора, общительным человеком, отличным собеседником.

Ушёл из жизни он 28 ноября 1999 года. Зная о своей тяжёлой болезни и скорой кончине, поехал умирать на свою родину, попрощаться с родными местами и близкими людьми. Похоронен выдающийся белорусский артист в деревне Святицы Верхнедвинского района.