31 октября ИСПОЛНЯЕТСЯ 90 лет СТАРЕЙШЕМУ АКТЁРУ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ТЕАТРАЛЬНОЙ СЦЕНЫ, НАРОДНОМУ АРТИСТУ БЕЛАРУСИ ТАДЕУШУ АНТОНОВИЧУ КОКШТЫСУ

Народный артист Беларуси, лауреат Государственной премии БССР, кавалер ордена Франциска Скорины Тадеуш Антонович Кокштыс отмечает юбилей – 90-летие со дня рождения.

Всевышний подарил этому человеку большую по времени жизнь. Значит, так было нужно, значит, такая судьба была ему предначертана – пройти большой творческий путь в искусстве, отмеченный яркими сценическими образами, которых насчитывается более 150. Многие из них были отмечены на разных международных и республиканских фестивалях, критиками и зрителями. Среди главных достижений актёра — феерический Труффальдино со «Слуги двух господ» Карло Гольдони, комедийно-буффонадный с подчёркнутой линией характера Благое из «Доктора философии» Бранислава Нушича, сатирически-гротескные Расплюев из «Свадьбы Кречинского» Александра Сухово-Кобылина, Кочкарёв из «Женитьбы» Николая Гоголя, социально типизированный Нищий из «Сымона-музыканта» Якуба Коласа, психологически объёмные, жизненно-узнаваемые Шаргаёв из «Порога», Гастрит из «Вечера», Соляник из «Рядовых», Ютка из «Башни» Алексея Дударева, трагический Шут из «Короля Лира» Уильяма Шекспира, по-детски наивно-мудрый Тарас из «Тараса на Парнасе» по Сергея Ковалёву, Князь в «Дядюшкином сне» Фёдора Достоевского.

РОЖДЕНИЕ. ДЕТСТВО

Родился Тадеуш Антонович в плебании (это значит в ксендзовом доме) в деревне Холхлово Молодеченского района в семье Антона и Настасьи Кокштысов. Отец приехал в поместье Холхло по приглашению местного помещика Чайкина, чтобы оформить дачный дворец. Женившись, приобрёл у пана два гектара чудесной земли с известняком и кремнем на пригорке. С того пригорка, где разместился домик, была хорошо видна даль во все стороны. Отец хорошо рисовал, делал для соседей открытки, наверняка же, этот дар передался и сыну. Мать, не зная литературы, рассказывала Тадю грустные, беспросветные сказки. Маленькому мальчику было жаль всех героев этих сказок. Они потом приходили к нему во снах. Затем в доме Кокштысов появился единственный на всю деревню граммофон и кипа пластинок. А следом – и радио. Эти предметы стали необходимыми для них, а для соседей почему-то ненужными.

В семилетку пошёл во времена оккупации. Помнит, как писали латинкой, а ещё, как из четвёртого класса в пятый перешла только одна отличница. Однажды летним утром мать наняла подводу и повезла мальчика в Воложин в восьмой класс. Директору шепнула, что сын хорошо рисует, и его вовсю загрузили работой. Оформлял стенгазеты, писал лозунги вроде «Да здравствует!»

Директор Антон Станиславович Паныш вёл биологию и был единственный, кто ставил мальчику пятёрки, ведь тот нарисовал ему весь мучительный путь человека, начиная от той самой обезьяны до портрета Якуба Коласа для школьной библиотеки. В школьной самодеятельности мальчугана не очень активно занимали. В одном со спектаклей – «Извините, пожалуйста!» по пьесе Андрея Макаёнка он всё ж таки сыграл Моцкина. После одной из реплик услышал хохот зрительного зала. С того времени понял, что на него как-то особенно реагируют. Но об актёрской профессии тогда ещё не задумывался. Перед самым выпуском директор вызвал юношу к себе, показал газетное объявление о наборе в театрально-художественный институт и промолвил: «Попробуй!» Имел он ввиду, конечно же, художественный факультет. Но судьба распорядилась па-другому.

СТУДЕНЧЕСКОЕ ЮНОШЕСТВО

Для поступления на художника требовались домашние работы, которых парень не имел, не было и соответствующего начального образования (художественной школы либо училища), как у городских абитуриентов. Выход был один: подавать документы на актёрский. Первым его режиссёром был руководитель курса, народный артист БССР, профессор Дмитрий Орлов (к слову, наставник многих других известных коласовцев) – человек с большим жизненным опытом, начитанный, талантливый. Очень быстрый в руках, несмотря на приземистость, он в совершенстве знал, кому что показать, кому подсказать, а кому и просто намекнуть. На одном курсе с Кокштысом учились такие в будущем знаменитости, как Геннадий Гарбук, Георгий Дубов, Тамара Шашкина, Эдуард Горячий, Леонид Бакштаев, Евгений Шабан. Студенческие дипломные работы – Максим Кутас из купаловских «Примаков», Костылёв и Кривой Зоб из горьковской пьесы «На дне», Лапшинов из розовской драмы «В поисках .радости» свидетельствовали о неплохих способностях будущего артиста. Они были контрастные в своей основе: от искристой комедийности до глубокой драматичности и заострённой характерности.

ПЕРВЫЕ РОЛИ В КОЛАСОВСКОМ

Фактически, это был первый курс, выпускники которого пополнили труппу коласовского театра в 1958 году. Ранее сюда попадали в основном студийцы либо бывшие студенты российских учебных заведений (Звездочётов, Шмаков). Первой ролью (даже не ролью, а ролькой, выходом) был Чёрт в «Нестерке». Во время сцены со Скоморохом он выбегал, крутил хвостом, кувыркался. Чёрт существовал, пока не порвался костюмчик, а чтобы не шить новый, роль решили отменить. Позднее артист перешёл на скомороха, и в конце концов стал играть Второго шляхтича, на жену которого Нестерка и прыгал с моста. Каждый уход артиста со сцены сопровождался неизменными аплодисментами зрительного зала. Так было в Витебске, так было и в многочисленных городах бывшей советской страны, где театр выступал на гастролях.

На первом этапе много играл своих ровесников – юношей с активной жизненной позицией или же просто задорных, импульсивных в современных советских пьесах («Мой бедный Марат» А.Арбузова – Марат, «Вендетта» и «Квартет Алямбор» Н.Винникова – Костя и Борис, «Заводские ребята» И.Шура – Костя, «Разбуженная совесть» В.Шаврина – Генка). Большого следа в творческой биографии артиста они не оставили и обычно о них редко припоминают.

Больше обратил на себя внимание актёр в классическом репертуаре: в ролях Дыдиса со спектакля «Вей, ветерок!» Я.Райниса и в особенности Шута в постановке знаменитой трагедии У.Шекспира «Король Лир» (1965). Любопытно, что последнего из названных персонажей Тадеушу Антоновичу доведётся сыграть дважды. Через много лет художественный руководитель коласовского театра Валерий Маслюк опять обратится к «Королю Лиру». Но это будет совсем другой Шут. Если в первом случае его герой полностью соответствовал своему назначению, хотя и прятал фигу в кармане, то теперь артист чуждался эксцентрики, буффонады, внешне выигрышных моментов, свойственных традиционной трактовке образа. Интересно, что в одной из сцен он появлялся с кипой книг в руке. Шут Кокштыса на этот раз отказывается быть приспешником короля-тирана, короля-деспота. Но его меткие филиппики, ужасающие прорицания не достигают цели. И тогда он уходит. В небытиё. Чтобы потом, в финале спектакля, появиться в белой одежде, став то ли ангелом, то ли святым. Наиболее интересный период для артиста начался с приходом в театр в качестве главного режиссёра Семёна Казимировского, который фактически открыл Кокштыса как интересного комедийного актёра.

НАЧАЛО ТВОРЧЕСКОГО РАСЦВЕТА

В 1969 году ему была поручена центральная роль Труффальдино в комедии Карло Гольдони «Слуга двух господ». Успех был ошеломляющий. Исполнитель опирался в этой роли на мастерство и умение пользоваться целым арсеналом актёрских выразительных данных, а больше всего на искренность чувств этого «героя с улицы». Артист не искал в роли социального подтекста: его в ней и нет. Но в главном герое сценических событий был показан народный характер. Как писал известный витебский журналист и театральный критик Сергей Буткевич, «Труффальдино – представитель «плебейского сословия» – проходимец, наивный хитрец и в то же время честный, добрый и чистый сердцем человек. Он, слуга, хозяин действия, главное звено между господами, причина всех недоразумений и их счастливой развязки. Роль требовала огромного физического напряжения в каждом акте комедии, но к концу трёхчасового спектакля Кокштыс был такой же подвижныйй, лёгкий и ловкий, как и в начале. Простодушный и хитрый, ленивый и предприимчивый, беспорядочный и сообразительный, робкий и решительный. Все эти противоположные качества совмещались в приземистом бергамце, как в целом народе. Да он и представлял целый народ».

А спустя несколько лет – новая удача в комедии Бранислава Нушича «Доктор философии» (1972 г.), где артист создал гротескный образ проходимца Благое. Несмотря на подчёркнутый комизм, иногда буффонадного плана, актёр точно проводил всю линию образа, создавал оригинальный характер. Эта-то контрастная пара – всегда возбуждённый Живота и медлительный Благое – определила основной успех спектакля. Известный театральный критик Борис Бурьян, увидев его, написал: «Когда выходят на сцену такие актёры, как, скажем, Дубов или Кокштыс, мне вспоминается незабвенный Александр Ильинский…»

ОБРАЗЦЫ АКТЁРСКОГО МАСТЕРСТВА

Именно таким образом можно определить следующий этап творчества Тадеуша Антоновича и те роли самого высокого качества, которые довелось сыграть.

Нищий в первой редакции «Сымона-музыканта» Якуба Коласа в постановке Валерия Мазынского (1976 г.). Резвый, живой, в посконной верхней одежде, с традиционной сумой за плечами, быстрый на слово, по-земному крепкий и незатейливый. И вместе с тем лёгкий, как ветер, настырный, цепкий, хитрый искуситель (недаром же другой выдающийся критик Татьяна Орлова назвала его «деревенским Мефистофелем»). Такие противоположные черты сочетал в себе образ, созданный Тадеушем Кокштысом.

Расплюев в постановке Бориса Эрина известной комедии А.Сухово-Кобылина «Свадьба Кречинского» (1981). Как писала об этой работе театральный критик Татьяна Котович, «раболепный ползун, почти лакей, он полностью утратил чувство достоинства и оказался за порогом человечности. Правда, ему ничего не стоит натянуть маску светского человека, принять горделивую позу обиженной невинности, но его горделивость, даже кичливость кажущиеся, это скорее карикатура на человеческое приличие».

Особенного успеха достиг артист в драмах Алексея Дударева. Драматург, режиссёр Валерий Мазынский и актёр Тадеуш Кокштыс были единомышленниками. Образы Шаргаёва в «Пороге», Гастрита в «Вечере», Соляника в «Рядовых», Ютки в «Башне» окончательно закрепили за ним репутацию «серьёзного» артиста.

В драме «Порог» острым трагизмом, несмотря на фарсовую ситуацию, выделяется образ деревенского пьяницы Шаргаёва – человека «за гранью жизни». Он был одновременно смешной, несуразный в своей почти детской наивности и страшный инертностью животного существования, вычурностью. Кульминационная сцена – встреча Шаргая с «покойником» Буслаем в его деревенском доме, появление которого герой воспринимает как некое помутнение ума, белую горячку, а затем оценивает уже и себя как ходячий труп.

Гастрит (Тимоха) из драмы Алексея Дударева «Вечер». Сложность образа в том, что нужно было в сегодняшней человеческой мелковатости, неказистости, раздражённости, одиночестве показать его ужасающее прошлое, истоки чёрных пятен больной совести. Герой словно несёт запоздалое наказание за грехи своей молодости. Тадеуш Кокштыс отлично показал процесс трансформирования сознания своего героя, постепенно подводил его к финальной драматической исповеди об изведённой жизни. К слову, за эту работу артист был удостоен Государственной премии Беларуси в 1984 году, а также получил диплом «За лучшее исполнение мужской роли» на Международном фестивале «Прибалтийская театральная весна» в Вильнюсе в 1987 году.

РОЛИ ПОСЛЕДНИХ ЛЕТ

Среди ярких, запоминающихся, разнообразных образов, созданных народным артистом в последние десятилетия, стоит вспомнить его Иосифа III из «Краковского студента» Г.Марчука, Тараса в «Тарасе на Парнасе» С.Ковалёва, Крутицкого из «Мудрецов…» А.Островского, Сырокваша из «Площади Победы» Е.Поповой, Сганареля из «Лекаря поневоле» Ж.-Б.Мольера, Старика из «Бездны» по Р.Брэдбери. Последняя из названных для актёра особенно любимая, возможно потому, что позволила сказать о самом существенном, что его волнует: без прошлого, без памяти, без корней нет будущего.

Во второй редакции спектакля «Сымон-музыкант» (2018 года), поставленного к 100-летию первой редакции поэмы, Тадеуш Антонович играл четыре роли, внутренне связанные между собой: Старика, Курилу, Нищего и деда Данилу. Они во многом похожи и по той функции, которую выполняли в спектакле (духовных учителей Сымона), и просто па-человечески. На самом деле исполнитель создал один величественный, эпический образ, который вобрал в себя разные черты, свойственные белорусам, и в первую очередь– мудрость, проницательность, осмотрительность, терпимость, отзывчивость, человеколюбие.

А в спектакле «Звериные истории» по пьесе Дона Нигро артист снова исполняет роли нескольких персонажей – индейку Боба, Утконоса, Короля Бабуинов и корову Элоизу. Животные, которыми они предстают в пьесе – всего-навсего метафоры. В спектакле это живые люди, которые не вписываются в определённое человеческое, общественное, социальное окружение. И действительно, почему бы не вообразить, что дикие индейки (одна из них Боб – герой Т.Кокштыса) ищут пищу вовсе не в лесу, а в какой-то городской трущобе? Да и сами они похожи на бездомных (свободных) бродяг.В финале Боб приходит к выводу, что можно жить не только кукурузными початками, а ещё чем-то духовным. Например, игрой на саксофоне. Во второй новелле, благодаря виртуозной игре Тадеуша Кокштыса, монолог Бабуина шёл под непрерывный смех зрительного зала. Появляясь опрометью, как молния, с топором в руке и этакой же воинственной причёской ирокезом, он, бабуин, готов бороться не на жизнь, а на смерть со всеми, кто имеет другое мировоззрение, другую позицию, кто пробует засомневаться в величии его бога. Тоже  образ-метафора, хотя и с негативным оттенком. В третьем монологе «Утконос», более психологическо-исповедальном, в отличие от гротескного предыдущего, герой осмысливает своё несходство с другими как большую личную трагедию, как божью кару. Снова артист на высоте, так как смог за несколько минут сценического существования создать интересную человеческую судьбу.

Сегодня народный артист Беларуси Тадеуш Кокштыс, старейшина коласовской труппы, занят в двух спектаклях – «Самая желанная» С.Гиргеля и «Дядюшкин сон» по одноимённой повести Фёдора Достоевского. В первом из них он играет Матье – немолодого сценариста, что находится в длительном творческом кризисе и напрасно ищет сюжет для нового фильма. Актёр будто нутром ощутил и саму роль, и те проблемы, которыми живёт персонаж – его творческие страдания, внутренний кризис, излишнюю приземлённость любимой, чувства которой он замыслил всколыхнуть. Внешне герой Кокштыса напоминает знаменитых французских комиков, но вместе с тем привлекает, покоряет внутренней теплотой, нежностью, обаятельностью. В чём-то он наивный, словно ребёнок, а в чём-то мудрый философ. Пожалуй, в конце спектакля он всё  таки приходит к выводу, что нельзя играть с жизнью, с чувствами – своими либо близких тебе людей даже ради создания художественных шедевров.

Обычно, в прежних постановках произведения, да и в самой повести «Дядюшкин сон» мы видели Князя какой-то пародией на человека, при всем внешним лоске на самом деле это мертвец на пружинах, со стеклянным глазом, вставными зубами, корсетом, и так далее. Совсем другим Князь выглядит у коласовцев. В общем, толчком в особенном решении образа стала его фраза о том, что после поездки – такой неожиданной и неуместной – в Мордасов – он отправляется в Оптину пустынь, в монастырь к иеромонаха Мисаилу. Отсюда этот образ приобретает совсем другую окраску. Светская жизнь для него теряет такую уж большую ценность, уступая место духовному покаянию за все прижизненные грехи, очищению души. Где-то в середине спектакля Князь становится на колени и произносит христианскую молитву. И здесь он как будто понимает настоящую суть вещей, ради чего его сюда завлекли. Комическая оболочка будто исчезает, и образ приобретает трагикомедийную основу.

Князь только делает вид, что он продолжает участвовать в этом жизненном маскараде («внешнем сне»). На самом деле в нём происходит состязание между «внешним» и «внутренним» человеком. Интересен в этом плане его анекдот, как он собирался на именины, а попал на поминки. В этом есть что-то от исповеди и рассказывает Князь его не Марье Александровне, не гостям, и даже не Мозглякову, а самому себе, оставаясь наедине с собой. На самом деле он стремится хоть чем-то помочь Зине – чистой душе, как он её воспринимает, помочь освободиться из этого смрада. Между ними возникает взаимопонимание, возможно, какой-то духовный контакт.

Нельзя ещё миновать ряд киноработ, созданных Тадеушем Кокштысом в разных лентах: Евфимий («Знак беды»), Станислав Иосифович («Маленький боец»), Иосиф Станиславович («Звезда Венера»), пан Хлопницкий («Талаш»), Оператор («Воскресенье в женской бане»), Тимофей Павлович («Фабрика грёз»).

За свою большую творческую жизнь Тадеуш Антонович удостоен ряда наград, в том числе и государственных. Среди них – орден Франциска Скорины, Государственная премия БССР, орден «Знак Почёта», нагрудный знак Министерства культуры Республики Беларусь «За вклад в развитие культуры Беларуси», именной приз Белорусского союза театральных деятелей «Хрустальная Павлинка».

Национальный академический драматический театр имени Якуба Коласа поздравляет
дорогого Тадеуша Антоновича с юбилеем,
желает ему крепкого здоровья, крепости духа, жизненного оптимизма,
новых ярких ролей, неизменного успеха у зрителя!

Поклонников его таланта приглашаем на бенефис уважаемого артиста, который пройдёт 2 ноября на большой сцене Коласовского театра. Он выйдет в роли Князя в спектакле «Дядюшкин сон». По окончании вечара состоится торжественное поздравление.

Билеты - в кассе театра (телефон 62-63-81),
у операторов билетов kvitki.by, ticketpro.by и 24afisha.by.