105-я годовщина СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ЗНАМЕНИТОГО АКТЁРА-КОЛАСОВЦА, НАРОДНОГО АРТИСТА СССР ФЁДОРА ИВАНОВИЧА ШМАКОВА

Стремительно и быстротечно бежит время. Похоже, недавно мы отмечали 100-летие со дня рождения легенды коласовской сцены Фёдора Шмакова. Тогда на камерной сцене артисты устроили юбилейный вечер, где вспомнили основные вехи творческой жизни этого замечательного художника, пробовали одеть образы некоторых его персонажей – играли в отрывках из спектаклей, в которых он принимал участие. И вот новый повод, чтобы вспомнить это светлое имя - 105-летие Фёдора Шмакова.

Фёдор Иванович был русский человек, получил театральное образование в Ленинграде, на курсе знаменитого актёра Василия Меркурьева, но уж сталось, что оказался в Беларуси: сначала в Могилёве, куда попали и другие его однокурсники, а затем в Витебске, где работала его жена – Зинаида Конопелько. Его приглашали в Минск, в знаменитый купаловский, когда там ещё сияли имена Глебова и Платонова, собирались позвать в Московский художественный театр (после гастролей коласовцев) с его знаменитыми корифеями – Грибовым и Прудкиным, Ливановым и Яншиным. Ему были бы рады и ленинградские театры, в чём заверял его Василий Меркурьев, так как знали артиста по отличным работам в кино. Но Фёдор Иванович по разным причинам не оставил Витебск, родной ему Коласовский театр. Вся его актёрская судьба была связана со знаменитым творческим коллективом.

Первая роль в Витебске, тогда ещё в БДТ-2, – слуга Пана в «Нестерке». Позднее этот спектакль станет судьбоносным в его биографии. Вскоре он примерит на себя образ Юрася, а в 60-е годы, когда Александру Ильинскому будет уже сложно сидеть в мешке, сыграет центрального героя. Вот как сравнивала этих двух исполнителей роли Нестерки известный белорусский театровед Клара Кузнецова:
«Когда Нестерка корифея коласовской сцены коренился в искусстве скоморохов, народных клоунов, чьи насмешки и смех развенчивали богачей, утверждали исконный ум и смышлёность простого человека, – истоки шмаковского Нестерки в тяжёлой участи крестьянина-горемыки. Нет, и его Нестерка насмехается и смеётся с господ, несёт людям надежду и веру.Но в этом веселье и юморе чувствительна и драматическая нота…»

В течение 40 лет Фёдор Иванович выходил на сцену в этом образе. К слову, не только сам выходил, но и осуществлял ввод новых исполнителей. В 2006 году, после генеральной реконструкции спектакля, за Шмаковым оставили статус «почётного Нестерки».

И ещё одна роль, которая во многом определила его высокое место на театральном олимпе. Это образ Ленина, какой Фёдор Иванович создал в четырёх постановках, начиная с молодожёна юноши Володи Ульянова в пьесе Иосифа Попова «Семья», затем были спектакли «Вечный источник» Дмитрия Зорина, «Шестого июля» Михаила Шатрова и «Третья, патетическая» Николая Погодина. Данная роль принесла актёру и Государственную премию БССР, и в недалёком будущем (в 1975 году) поспособствовало присвоению почётного звания «народный артист СССР». Как говорил сам актёр, работа определялась сложностью в первую очередь потому, что образ Ленина нельзя было придумать, его необходимо было воплотить на сцене и исторически точно. И так, чтобы каждый зритель сказал: «Именно так я его себе и представлял».

Едва ли возможно пересчитать все те роли, которые сыграл Фёдор Иванович на коласовской сцене. Их количество более 200. Но не было ни одной из них, который бы не притянул внимание зрителя. Во времена молодости, когда театр был в эвакуации, это Сергей Горлов во «Фронте» А.Корнейчука, Перегуд в «Пробе огнём» К.Крапивы, в послевоенные 40-50-е годы большой успех у зрителя имели спектакли «Овод» Э.Войнич, где Шмаков играл Артура, «Закон Ликурга» («Американская трагедия») Т.Драйзера (Клайд). К слову, эти роли Фёдор Иванович относил к своим любимым даже в конце жизни. Как будто не владея внешними особенностями лирического либо социального героя (в дипломе его амплуа определялось как герой-простак), он смог значительно раздвинуть свои актёрские границы,явно расширить свой диапазон.

Немало создал Фёдор Иванович образов молодых современников, которые определялись активной жизненной, гражданской позицией. Это и Остап в «Алазанской долине » К.Губаревича и И.Дорского, и Верас – «Поют жаворонки» К.Крапивы, и Сергей Сугробин из «Битвы в пути» Г.Николаевой, и Андрей Лобанов из инсценировки романа «Искатели» Д.Гранина, и Сергей из «Иркутской истории» А.Арбузова (как бы теперь сказали, хит проката в начале 60-х).

Молодые герои из классических произведений также выделялись обаятельностью и притягательностью, становились любимцами зрителей: Пётр из «Леса», Платон Зыбкин («Правда хорошо, а счастье – лучше») и Гаврила из «Горячего сердца» А.Островского, Эдгар из шекспировского «Короля Лира», Синцов из «Врагов» М.Горького.

С годами талант раскрылся в полную силу, появились образы более крупного масштаба: Прысыпкин в «Клопе» В.Маяковского, Беркли в «Марии Стюарт» Ф.Шиллера, Аким во «Власти тьмы» Л.Толстого, Васков – «А зори здесь тихие» Б.Васильева, Каравай из «Таблетки под язык» А.Макаёнка, Бессеменов из «Мещан» М.Горького, Городничий из «ЧП-1» – «ЧП-2» по «Ревизору» М.Гоголя.

Его Василий Бессеменов – не просто актёрская удача, а выдающееся достижение известного мастера белорусской сцены.По своей природе эта энергичная натура – «гражданин в нулевой степени» – фанатично предан одной идее: нерушимости строгого порядка вещей.Понятие дома вырастает в его сознании до космических масштабов. Артист создавал в спектакле особенное поле напряжения. При его появлении на сцене действие сразу приобретало острую динамику. Кульминацией спектакля являлась сцена ухода Нила из бессеменовского дома.

Удивительно, но факт: актёр чувствовал себя как рыба в воде в экспериментальном спектакле Бориса Эрина по «Ревизору». Хитрость, иезуитское коварство, приспособленчество, нахальность, цинизм, чувство своей полной безнаказанности – все эти отвратительные человеческие качества отлично раскрывал Фёдор Иванович в хрестоматийном образе Городничего, отражения николаевской эпохи.

Когда в его репертуаре попадались и отрицательные роли, Шмаков наделял героев отличительными сатирическими характеристиками, что делало их узнаваемыми и в то же время лишёнными примитивного дидактизма. Альховик из «Тревоги» А.Петрашкевича и Муравьёв из «Константина Калиновского» В.Короткевича, Малахов из «Последней инстанции» и Соловейчик из «Амнистии» Н.Матуковского, Резаев со «Старого дома» А.Казанцева и Грушевский из «Путанных троп» К.Крапивы.

Если припомнить роли последних лет, то стоит вспомнить его Фирса из «Вишнёвого сада» и Светловидова из «Лебединой песни» А.Чехова, Силу Грознова из пьесы «Правда хорошо, а счастье – лучше» и Маргаритова из «Поздней любви» А.Островского, Старика из «Земли» по Я.Коласу, Пэна из «Розы в чистом поле» В.Дроздова.

Все выходы Фёдора Шмакова в трагикомедийной роли Грознова из комедии Островского шли под неизменные аплодисменты и смех зрительного зала. Актёру удалось передать и славную боевую биографию старого вояки, и его прошлые успехи у женщин, и горестную нынешнюю судьбу. Всё в прошлом: без дома, близких и средств к существованию доживает век этот отставной унтер-офицер. Но он не теряется.Хотя и устраивает судьбу молодой влюблённой паре, но и о себе не забывает. И совсем другая роль – остродраматическая по звучанию, трагедийная по содержанию. Юдель Пэн – знаменитый витебский художник. Как раз здесь и пригодилось Фёдору Шмакову его умение жить внутренним миром персонажа, способность притянуть внимание зрителя к процессу мышления на сцене. Пэн-Шмаков будто отчуждён от тех страшных коллизий, перипетий времени, что происходят за стенами его жилья (на дворе же 1937-й год). Он будто предчувствует, знает, что земная жизнь отсчитывает последние часы, минуты. И возможно, потому существует в каком-то своём мире памяти, направляется воспоминаниями в далёкое время своей молодости, своей несбывшейся любви.

В далёкие 50-е годы прошлого столетия одна за другой вышли на экраны ленты с участием Фёдора Ивановича, причём далеко не в эпизодических ролях: «Бессмертная песня» (1957), «Кочубей» (1958), «Любовью надо дорожить» (1959), чуть позже «Балтийское небо» (1960-61). Ну и , конечно же, «Поднятая целина» (1959– 1961), где он создал замечательный образ Размётнова. Среди белорусских кинолент самые яркие роли сыграл в фильмах «Анютина дорога» (дядя Фёдор), «Тартак» (центральная роль – Баганчик), «Долгие вёрсты войны» (Кривошеев), «Полесская хроника» (Зайчик). Очень запомнился зрителю по образу Афанасия Ивановича в фильме украинских кинематографистов «Миргород и его обитатели».

Ушёл из жизни Фёдор Иванович 1 мая 2009 года.